ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней

Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней. При каждом движении существа души вопили от боли и страха.

При виде светящихся душ Халисстре на миг пришло в голову, нет ли среди запертых внутри твари Рилда. Она решила, что ей нет до этого дела, и шагнула вперед.

Она зарычала, вскинула Лунный Клинок и рину­лась навстречу змее.

Халисстра ступила в Ущелье Похитителя Душ и почувствовала, как тело ее растягивается в про­странстве и во времени. Она стиснула зубы и заставила себя идти вперед. К горлу подкатила тошно­та, но она подавила ее.

Впереди и позади нее тянулся узкий проход. По ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней обе стороны вздымались отвесные стены. Лодыжки ее оку­тывал туман.

Этот туман шипел и кричал на нее. Халисстра сжала Лунный Клинок. Она была не од­на и знала это.

— Убирайся, — произнесла она тихо и угрожающе.

Туман впереди закружился, и из него возникла ог­ромная змея, чьему телу не было конца. Черные пустые глаза заглянули Халисстре в душу и пригвоздили ее к месту. Змея разинула пасть и зашипела. От этого звука между ног у Халисстры стало мокро.

Глубоко внутри змеи копошились миллионы кро­хотных полупереваренных падших душ. Их исполнен­ные отчаяния и ужаса вопли обрушились на Халисстру. Она пыталась крепиться. В них ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней она увидела свою собственную судьбу — она тоже была падшей душой, но вместо безнадежности в ней проснулся гнев.

— Выходи на бой, — сказала она, и не знала, обра­щается ли к существу или же к кому-то еще.

Миниатюрные големы всем скопом кинулись на Громфа. Трансмутация, давшая Архимагу возможность сра­жаться, не позволяла ему сотворить какое-нибудь закли­нание, чтобы остановить их, и он решил не покидать свое­го места на туше главного голема, над призматической сферой.

Мелкие твари карабкались и запрыгивали на тело голема, пытаясь добраться до Громфа, их было штук тридцать-сорок. Архимаг взревел и взмахнул топором.

На спину ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней ему запрыгнул паучий голем, потом вто­рой, и оба впились в его плоть. Другие карабкались по его ногам, подбираясь к груди. Заклинание брони отра­жало некоторые укусы, но не все, и он снова и снова охал от боли.

Он схватил одну из тварей за лапу, швырнул на ту­шу голема и разрубил топором. Потом он так же раз­рубил второго, третьего, все время ожидая, когда же закончит действовать заклинание трансформации, что­бы он мог заняться главным — призматической сферой.

К его ужасу, зарубленные им маленькие големы рас­сыпались на еще более мелкие осколки и в пять секунд все они отрастили себе ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней по восемь лап и снова кинулись на него.

Он выругался, отбиваясь от пауков, которых стано­вилось все больше и больше. При каждом его ударе мелкие твари рассыпались на части, и каждая превращалась в нового, еще более мелкого паучьего голема. Один убитый порождал пять новых.

Его окружала копошащаяся масса големов. Они лез­ли на него со всех сторон, толпа бесстрашных, безжа­лостных убийц. В конце концов он перестал кромсать их топором и принялся сбрасывать или спихивать ногами с тела главного голема. Но от этого было мало толку, и в считанные мгновения маленькие големы так плотно об­лепили его ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней, что он едва мог двигаться под их тяжестью.



Громф попытался левитировать при помощи броши Дома Бэнр, но големы были слишком тяжелыми. Он не смог подняться в воздух.

Их зубы и когти пробивали его защитные заклинания и впивались в тело. Он вопил от ярости, боли и досады. Его кольцо изо всех сил старалось исцелять раны, нане­сенные пауками, но их было слишком много. Вместо каж­дой твари, которую Громф сбрасывал с себя или спихивал с тела голема, появлялись три новые. Он стряхивал их со своих рук, отрывал от лица, отшвыривал их ногами. Его терзала мучительная боль. Сражаясь, он рычал. Если бы ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней не регенеративная магия кольца, он был бы уже мертв.

Окончание действия трансформирующего заклина­ния обрушилось на него внезапно, словно удар плети.

Знания разом вернулись к Громфу. Физическая си­ла покинула его, и он осел под тяжестью големов. Уме­ние драться — все эти вращения, уловки и прыжки — стерлись из памяти, будто полузабытый сон. Привыч­ное магическое знание — необходимые жесты, смеси компонентов, язык — заполнило его мозг.

Громф снова был самим собой, и он был на грани смерти. На теле его были сотни ран. Мантия промокла от крови. Теоретически он опять мог творить заклина­ния, но боль была слишком сильна.

Быстро ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней соображая, Архимаг сделал единственное, что мог сделать. Он спрыгнул с голема и покатился по полу. От удара многие пауки посыпались с него. Он прибегнул к силе броши и поднялся в воздух вместе с теми немно­гими, кто удержался.

Громф стряхнул с себя трех оставшихся големов и повис в воздухе, задыхаясь и истекая кровью.

Тысячи глаз внизу уставились на него, щелкали кро­хотные мандибулы, шевелились маленькие педипальпы. Брошь позволяла ему перемещаться лишь по вертика­ли, поэтому он достал перышко — магический компо­нент, добыть который в Подземье стоило ему больших трудов, — и произнес заклинание полета. Окончив его, он поплыл вправо.

Пауки, как один ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней, последовали за ним, не отрывая от него глаз. В голову ему пришла идея...

Шипение, донесшееся откуда-то сзади и сверху, за­ставило Громфа обернуться. По воздвигнутой им сило­вой стене растекались зеленые прожилки магической энергии. Маги Дирр пытались уничтожить ее, но их первая попытка провалилась.

Громфу нужно было спешить. Он снова полетел впра­во, уводя массу големов от тела их поверженного роди­теля. Архимаг достал из кармана кусочек магнитного же­лезняка, имеющий форму пальца, конец которого был покрыт железной стружкой.

Зависнув над роем големов, он произнес могущест­венное заклинание. Когда он закончил его, опилки пере­местились ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней с одного конца камня на другой — и внутри цилиндрического участка пространства от пола до по­толка, в котором оказались Громф и все паучьи големы, верх стал низом.

Благодаря заклинанию полета Громф просто изменил положение, перевернулся и остался висеть в воздухе. Го­лемы же полетели на потолок, словно попадали вдруг с обрыва. Громф уворачивался от пролетающих мимо него тварей. Две штуки уцепились за него, но он стряхнул их с себя, и они тоже полетели вверх. Все они ударялись о потолок, но это не причиняло им особого вреда.

Когда весь рой оказался на потолке вместо пола Громф произнес магические слова, создав еще ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней одну си­ловую стену, и окружил ею тот кусок пространства, в котором он изменил направление действия гравитации. Големы не смогут выбраться из него и спуститься на пол. Они отрезаны от него.

Громф не позволил себе тратить время на то, чтобы упиваться победой. Он спустился вниз, вновь перевернув­шись, когда покинул зону действия своего заклинания, приземлился на тело главного голема и уставился на при­зматическую сферу, на извилистую нить главного закли­нания, исчезающую в ней. Он мог бы использовать од­но из самых могущественных своих заклинаний, чтобы уничтожить ее магию, но это означало также уничтожить всю магию в храме вообще, привести в ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней действие главное защитное заклинание, выпустить на свободу големов, вернуться в свое прежнее тело и убрать все силовые стены.

Вместо этого он уничтожит сферу, последовательно применяя специфические заклинания. Каждый из семи цветов сферы исчезнет после того, как исчезнет унич­тоженный соответствующим заклинанием цветной слой защиты.

Громф мысленно перебрал заклинания, которые пона­добятся ему, чтобы убрать слои сферы. Для некоторых понадобятся материальные компоненты. Он полез по кар­манам и достал все необходимое: крошечный стеклянный конус, кусок железняка и щепотку сушеных грибных спор.

Он вгляделся в поочередно меняющую цвета при­зму. Он должен будет убирать цвета в той же последо ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней­вательности, начиная с красного и заканчивая фиоле­товым. Главное защитное заклинание могло потенци­ально осложнить дело, но у Громфа не было времени, чтобы беспокоиться на этот счет.

Он приготовился.

Сфера сделалась красной. Громф прочел заклинание, поднес к губам стеклянный конус и выдул струю студеного холода, укрывшего пол толщей льда. Призматическая сфе­ра вмерзла в лед. Громф коснулся ее пальцем, и красный слой рассыпался на части и исчез, обнажив оранжевый.

Новый удар по силовой стене. Свирепое щелканье големов под потолком. Громф оставил и то и другое без внимания.

Он произнес очередную последовательность маги­ческих слов и вызвал мощный порыв ветра. Магия за ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней­клинания хлестнула его по лицу его же волосами и сорвала со сферы оранжевый слой, который тут же ис­чез. Под ним оказался желтый.

Громф взял кусок железняка, собрал с пола немного пыли и произнес то же заклинание, при помощи кото­рого дезинтегрировал Геремиса. Заклинание уничтожи­ло желтый слой, обнажив зеленый.

Громф услышал голоса за окном. Завизжало какое-то могучее и свирепое существо.

Должно быть, Ясраена притащила вроков, подумал он, вспомнив демонов в измененном обличье, стоявших на стенах.

Он взял грибные споры и вслух произнес заклина­ние, которое обычно применялось для того, чтобы де­лать проходы в стенах. Сейчас же ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней магия пробуравила в зеленом слое крохотную дыру, которая быстро уве­личивалась, пока не поглотила весь слой. Перед Громфом предстал голубой слой.

Еще немного.

Вроки завизжали снова.

Он прошептал простенькое заклинание, указал паль­цем и выпустил стрелу магической энергии. Она удари­ла в голубой слой, и он исчез, оставив после себя синий.

Он почти у цели.

Наверху сзади очередной удар сокрушил силовую стену. О ее падении возвестили снопы искр. За окнами раздались победные вопли. Прерывать работу над сферой, чтобы соорудить новую защиту, Громф не мог.

Взглянув на очередной слой, он закрыл глаза и про­изнес следующее заклинание. Когда оно подействовало ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней храм озарился светом, ярким, как солнце Верхнего Ми­ра. Глаза Громфа, хоть и прикрытые веками, заслези­лись.

Из-за окна послышались испуганные крики. Воинам Дома Дирр свет понравился не больше, чем Громфу.

Заклинание темноты быстро покончило со светом, но дело было сделано. Свет уничтожил синий слой. Остался лишь один — фиолетовый.

Громф выговорил заклинание, которое использовал за последние часы столько раз, — заклинание, уничто­жающее всю другую магию. Когда он произнес послед­нее слово, фиолетовый слой исчез. Громф затаил дыхание.

Перед ним, не защищенная ничем, кроме обвившей­ся вокруг нее нити главного заклинания, лежала фи­лактерия личдроу. Она сияла ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней в его настроенных на вос­приятие магии глазах так ярко, что Архимагу снова пришлось сморгнуть слезы.

Филактерия была похожа на сверкающий, величи­ной с кулак бельжурил, твердый зеленый драгоценный камень. Его сплошь покрывали руны.

Громф знал, что внутри его находится сама сущ­ность личдроу.

Архимаг поднял дергарский топор. Удар этого топо­ра не просто уничтожит камень, он поглотит душу лич­дроу. Думать об этом было приятно.

Позади него вроки ворвались через окно в храм. Громф оглянулся. Теперь демоны были в своем природ­ном обличье: мускулистые гигантские двуногие грифы. Ноги их оканчивались страшными когтями, на отврати­тельных лицах торчали хищные клювы. От ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней их огром­ных крыльев разило падалью.

— Она здесь! — прокричали они в окно, и Громф услышал снаружи взволнованные возгласы.

В окне появилась Ясраена, она влетела внутрь и опустилась на подоконник. Мгновение она ошеломлен­но смотрела вниз, на разгромленный храм и на Гром­фа — он все еще был в теле ее дочери, — но недоумение на ее лице быстро сменилось яростью. Она поняла, кто перед нею. — Архимаг! — вскричала она. Громф улыбнулся ей и занес топор. Вроки устремились к нему, стремительные, будто стрелы, широко разинув клювы и вопя. Ясраена выкри­кивала заклинание.

— Прощай, Дирр,— сказал они обрушил топор на бельжурил.

Драгоценный ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней камень разлетелся на бесчисленное мно­жество сверкающих осколков, выпустив облачко зловон­ного дыма. Где-то в глубине сознания Громфа послы­шался далекий, невнятный вой, и топор дернулся в его руках. Душа личдроу устремилась в металл. Топор раска­лился, задрожал и выпустил на волю души, захваченные топором прежде. Около двух десятков призраков вылете­ли из обуха топора, радуясь неожиданной свободе, и рас­творились в воздухе. Отныне и впредь в этом топоре бу­дет обитать один лишь личдроу.

— Нет! — завопила Ясраена и потеряла нить своего заклинания.

Линия главного защитного заклинания вспыхнула ярким оранжевым светом.

Прежде чем Громф успел понять значение этой пере ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней­мены, прежде чем он успел повернуться навстречу нале­тающим врокам, храм сотрясла дрожь, и весь Дом Дирр содрогнулся тоже. От толчка Громф свалился с останков голема, и вроки с воплями пронеслись над его головой. Торопясь изо всех сил, Громф произнес одно из самых своих могущественных заклинаний. Время остановилось для всех, кроме него. Наступила тишина. Движение застыло.

Вроки с разинутыми клювами зависли в воздухе Ясраена стояла в окне, замерев на полуслове очередно­го заклинания.

Громф разглядывал линию главного заклинания. До­селе прямая, теперь она раздулась огромным пузырем силы как раз в месте пересечения с порогом храма.

Громф сразу ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней понял, что произошло. Он сотворил несколько заклинаний, чтобы утвердиться в своих до­гадках. Увидев результат, он едва не рассмеялся.

Борьба с личдроу еще не окончена. И похоже, лич в конце концов сумеет-таки отомстить.

Главное заклинание восстанавливало защиту за Громфом не затем, чтобы помешать пройти кому-нибудь еще, но для того, чтобы сберечь источники силы для своей истинной цели. Уничтожение филактерии приводило в действие последнее заклинание лича, цепную реакцию, основанную на восстановленных защитных заклятиях.

Сила пробежит по всей линии главного заклинания, по пути вбирая в себя энергию магической сети. Дойдя до начала сети, она устремится обратно к своему источ­нику — к ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней месту, где хранилась филактерия, к храму,— неся в себе всю собранную силу магической защиты.

Взрыв будет чудовищным, возможно, он даже сров­няет с землей всю сталагмитовую крепость Дома Аграч-Дирр.

Бежать Громф не мог. Пространственный замок бло­кировал магические перемещения, а своим ходом ему нипочем не успеть выбраться из крепости.

Личдроу позаботился о том, чтобы уйти в небытие не в одиночестве.

— Отличная работа, — сказал Громф топору, хотя и знал, что лич его не услышит.

Архимаг улыбнулся, подумав, что все повторяется. Он уничтожил тело личдроу, разбив и взорвав свой посох силы. Лич уничтожит тело Громфа, разбив и взо­рвав весь ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней Дом Аграч-Дирр.

И тут ничего не поделаешь. Заклинание, останавли­вающее время, вот-вот перестанет действовать. Громф решил, что лучше погибнуть в собственном теле, чем в обличье какой-то жрицы Ллос. Еще он решил, что умирает вполне довольным. Поединок заклинаний и умов, ходов и контрходов был ничем не хуже любой партии в сава.

Он произнес слова малого заклятия трансмутации и сделал тело Ларикаль относительно похожим на свое собственное — ниже, стройнее, с более короткими во­лосами и резкими чертами лица. Сходство было при­близительным, но, скорее всего, хватит и этого.

Несмотря на магию остановки времени, он чувство­вал ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней, как главное заклинание набирает силу.

Усилием воли он вернул свою душу в окуляр, вы­теснив Ларикаль обратно в ее тело. Очутившись в дра­гоценном камне, он быстро перескочил в свое умень­шенное невидимое тело. Он пришел в себя за стенами храма, крохотный, невидимый, ожидающий смерти.

Ясраена моргнула от удивления, но сумела удержать нить своего заклинания. Только что Громф Бэнр был укрыт под личиной ее дочери Ларикаль, но иллюзия рассеялась и Архимаг Мензоберранзана предстал в сво­ем собственном облике.

Вроки налетели на него, они клевали его и рвали когтями. Архимаг, казалось, растерялся, он потянулся к поясу за несуществующим оружием, пытаясь отби­ваться ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней кулаками, а не заклинаниями. Его вопли были Похожи на женские. Он подхватил топор, с помощью которого уничтожил филактерию личдроу, и принялся яростно отбиваться им от кружащих вокруг вроков.

Ясраена продолжила заклинание. Она уничтожит Архимага. Бездонный океан сдерживаемой злобы вливался в это заклинание, придавая ему особую силу, — злобы на Громфа за его обман, злобы на личдроу за глупые, недальновидные интриги, которые привели ее Дом к краху. Очередной толчок едва не сбросил ее с подоконника, но все же она продолжала заклинание. С купола фама посыпались камни. Стекла потрескались. Весь Дом Аграч-Дирр содрогался. И тут она поняла.

С тошнотворной уверенностью ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней она поняла, что До­му Аграч-Дирр конец. Архимаг уничтожил филактерию, а глупец-личдроу отплатил за это какой-то магией, ко­торая должна уничтожить все вокруг.

Все равно, решила она. Она убьет Архимага. Вер­ховная Мать Ясраена получит перед смертью хотя бы это удовлетворение.

Слова лились из нее, и сила нарастала с каждым словом. Вроки продолжали нападать, атакуя Громфа со всех сторон. Он успешно отбивался топором. Отогнав вроков, он взглянул вверх, на Ясраену. У него округ­лились глаза.

Архимаг прокричал что-то, но она не услышала его за треском содрогающегося храма, за звуками своего собственного голоса.

Она окончила заклинание, указала священным ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней сим­волом на Архимага и обрушила магию на его тело. Она знала, что он защищен, но знала также, что защита не спасет его. Она вложила в заклинание всю свою силу. Устоять перед ним не мог никто.

Продолжая смотреть на нее, Архимаг начал дрожать. Все его тело ходило ходуном, как и храм, как вся кре­пость. Изо рта его вырывались какие-то звуки, но Яс­раена не могла понять их. Вроки отлетели прочь, не понимая, что происходит. Ясраена коснулась своей бро­ши и с ее помощью левитировала на дрожащий пол храма. Она хотела видеть смерть Громфа вблизи.

— Ты всего лишь ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней мужчина, Архимаг,— бросила она. — И я увижу твою смерть, прежде чем Ллос призовет меня.

Магия проникала все глубже. Громф пытался что-то сказать ей, но тело не слушалось его. Язык беспомощно шлепал между губами. Он поперхнулся, прикусил язык и изверг из себя слюну вперемешку с кровью. Изо рта его вырвалось ужасающее бульканье, и тело его начало съеживаться.

В миг, когда тело повалилось на пол, Ясраена уви­дела, что черты Громфа исказились и начали исчезать...

— Ларикаль? — Ясраена кинулась вперед и подхва­тила корчащееся тело Архимага на руки. — Ларикаль!

Она видела, как Архимаг, нет — ее дочь попыта­лась кивнуть сквозь судороги ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней. Ее трясло все сильнее и сильнее.

Ясраена не могла остановить заклинание. Было слиш­ком поздно.

«Матушка», — прохрипела Ларикаль по телепатиче­ской связи, образованной их амулетами.

Ясраена не успела ответить, как ментальный голос ее дочери перешел в долгий вопль, потом в бессвязное, исполненное боли бормотание. С влажным чавкающим звуком тело ее сложилось вдвое, и еще раз, и еще, пока у ног Ясраены не остался лежать лишь плотный комок окровавленной плоти.

Ясраена взглянула на то, что осталось от ее дочери, и в ярости стиснула кулаки. Архимаг снова провел ее.

Купол собора над нею начал трещать. Она запроки­нула голову и уставилась ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней в глаза Ллос.

Забрызганная кровью и задыхающаяся, Халисстра стояла на площадке перед дверями пирамидальной оби­тели Ллос. Слева и справа от нее валялись трупы Данифай и Квентл. Халисстра убила их обеих, изрубила на куски Лунным Клинком. Охваченная яростью, от Дани­фай она оставила лишь груду окровавленной бесформенной плоти.

Она не позволила им войти в обитель. Никому из них не бывать Йор'таэ Ллос.

Халисстра отцепила щит и кинула его на каменную площадку. Звук его падения разнесся в тишине. Не счи­тая редких вздохов фиолетовых огней на Равнинах Пы­лающих Душ, вся Паутина Демонов, казалось, затаила дыхание. Даже ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней ветер Ллос затих.

Халисстра оглядела огромное пирамидальное соору­жение, высящееся перед нею, — обитель Ллос, — создан­ное из черного металла и кишащее пауками. Высокие двойные двери в его подножии были приглашающе рас­пахнуты. Из них струился фиолетовый свет. В этом свете Халисстра видела силуэты пауков — огромные, хищные. Теперь она сделает то, зачем пришла. Жрица помедлила. Что она намеревалась сделать? Она покачала головой — мысли ее путались — и шаг­нула через порог.

Наклонные стены храма изнутри были затянуты па­утиной, ее общий узор навевал мысли о чем-то непо­нятном, но тревожном. По паутине сновали пауки всех видов и размеров.

В храме было множество ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней колонн, тонких сооруже­ний из затвердевших, перевитых между собою нитей паутины. Источник фиолетового свечения Халисстре был не виден.

В дальнем конце затянутого паутиной храма, на воз­вышении из отполированного черного гранита, стояли восемь тел Паучьей Королевы.

При виде своей былой богини и покровительницы у Халисстры перехватило дыхание.

Ллос была в своих паучьих обличьях, в виде восьми гигантских «вдов», грациозных и смертельно опасных, одна богиня, восемь ипостасей.

Семь вдов Абисса наползали друг на друга, шипели, словно сражаясь за место. Но все они толпились вокруг восьмой, самой крупной, неподвижно сидящей посреди паутины. Пронизывающий взгляд этой восьмой обра­тился на Халисстру ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней.

По обе стороны помоста стояли йоклол, похожие на размягченный воск, их покачивающиеся руки напоми­нали веревки.

Существа, каких Халисстра никогда прежде не ви­дела, выстроились в шеренги между нею и Ллос. Их высокие изящные тела - обнаженные тела женщин-дроу, из которых торчали длинные паучьи лапы, — вы­сились над Халисстрой. Она чувствовала на себе и их взгляды тоже, и весь груз их надежд. Она изумилась красоте их тел.

— Я не та! — выкрикнула она, и паутины заглуши­ли ее голос.

Восьмая вдова зашевелилась. По храму пробежал ропот.

— Но ты могла бы ею быть, — отозвались хором дроу-паучихи. — Восьмая ожидает ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней Йор'таэ.

— Нет! — ответила она.

Они зашипели и оскалились, обнажив хищные пау­чьи зубы.

Восемь тел Ллос разом щелкнули зубами, и вдовы затихли.

Они склонили набок красивые головы, прислуши­ваясь к своей богине.

Халисстра подняла Лунный Клинок, глубоко вдох­нула и сделала еще один шаг.

Двери храма с грохотом захлопнулись за нею. Она замерла на миг, растерянная, одинокая. Она посмотре­ла через проход на Ллос и откуда-то нашла в себе му­жество.

— Я вызываю тебя на бой за то, что ты со мной сделала, — объявила она.

Вдовы зашуршали. Йоклол замахали веревочными Руками.

«Ты сама сделала это с собой»,— ответил голос Ллос ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней в мозгу Халисстры.

При звуках голоса богини — голосов, поскольку Халисстра услышала семь разных голосов, произнесших эти слова, — Халисстра едва не упала на колени.

Обеими руками сжав Лунный Клинок так, что побе­лели пальцы, она сделала еще один шаг, потом еще. Меч дрожал в ее руках, сверкая темно-красным огнем на фоне фиолетового света, заливающего храм. Пусть Халисстра не служила больше Темной Деве, но меч Эйлистри по-прежнему жаждал совершить то, ради чего был создан.

Странные дроу-паучихи смотрели, как она идет меж­ду ними, но не пытались остановить ее. С каждым ша­гом, приближающим ее к ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней воплощениям Ллос, они ста­новились все беспокойнее.

Халисстра дрожала, ноги ее налились свинцом, но она продолжала идти.

Семь пар мандибул зашевелились при ее приближе­нии. Восьмое тело Ллос стояло неподвижно и ждало. Халисстра взошла на помост, встала перед телами Ллос и посмотрела в бесстрастные глаза восьмого паука.

Она увидела в этих черных шарах свое отражение, и ей было все равно, как она выглядит. Сердце коло­тилось у нее в груди с такой силой, что вот-вот должно было разорваться.

Покрывшись испариной, стиснув зубы, она высоко занесла Лунный Клинок.

Голоса Ллос, мягкие, успокаивающие и убедитель­ные, зазвучали в ее мозгу.

«Зачем ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней ты пришла, дочь?» — спросила Ллос.

— Я тебе не дочь, — ответила Халисстра. — И я при­шла убить тебя.

Она еще крепче сжала Лунный Клинок. Его свет от­ражался в восьми парах глаз Ллос, напомнив Халисстре звезды в небе Паутины Демонов, следившие за ней с под­небесья.

Йоклол по бокам от Ллос устремились к Халисстре, но богиня остановила их взмахом педипальп.

«Ты не смогла бы сделать это, даже если бы хоте­ла, — сказала Ллос. — Но я читаю в твоем сердце, дочь, и знаю, что ты не хочешь этого».

Халисстра заколебалась. Лунный Клинок по-преж­нему был занесен для удара.

«Ты хочешь убить не ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней меня, дитя мое, — продолжала Ллос. — Я то, что я есть, и ты всегда знала это. Я уби­ваю, я питаюсь и таким образом становлюсь сильнее. Почему твоя собственная натура так пугает тебя? Ты не захотела быть моей дочерью. Почему ты боишься признаться, чего хочешь?»

Лунный Клинок дрожал в руке Халисстры. В глазах ее стояли слезы. Теперь она поняла.

Она хотела убить не Ллос. Она хотела убить неуве­ренность, раздвоенность в своей душе, порождающие слабость. Она знала, что это по-прежнему в ней, ее пре­ступный, ужасающий изъян. Она воздвигла храм Эйли­стри на Дне Дьявольской Паутины, убила бесчислен ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней­ное множество пауков, священных для Ллос, владела мечом самой Темной Девы. И того, что в конце концов она отреклась от Эйлистри, было недостаточно.

Она любила Ллос, страстно стремилась к Паучьей Королеве или, во всяком случае, к власти, которую да­вала Ллос. Именно его хотела она убить — это свое стремление, — но не могла этого сделать, не убив самое себя, такую, какая она есть.

«Прими себя такой, какая ты есть, дитя», — хором произнесли семь голосов Ллос.

Но восемь пар мандибул при этом широко раскрылись.



documentahzvxmn.html
documentahzwewv.html
documentahzwmhd.html
documentahzwtrl.html
documentahzxbbt.html
Документ ГЛАВА 17. Змея зашипела снова и, извиваясь, заскользила к ней